Грязный снег в Красноярске угрожает жилью и воде: чиновники продолжают складировать токсичные массы у кварталов
Сентябрь в Красноярске пока ещё тёплый, но разговоры о зиме начались задолго до первых заморозков. Поводом стали результаты исследований, проведённых экологами на территории снегоотвала у улиц Цимлянская и Архангельская.
Там, где каждую зиму свозят грязный снег с городских улиц, специалисты нашли многократные превышения содержания свинца, меди, мышьяка и цинка. Концентрация нефтепродуктов оказалась просто шокирующей — 9500 миллиграммов на килограмм грунта.
В обычном представлении снег — это белый покров, который скрывает серость города. Но на самом деле снег на улицах Красноярска превращается в губку, впитывающую всё, что оставляют за собой автомобили и коммунальная техника. Антигололёдные реагенты, мазут, бензин, тяжёлые металлы — всё это уходит в снежную массу, которая по весне оказывается на снегоотвалах.
«Проблема в том, что вместе с водой в почву уходит вся эта грязь. Она не испаряется и никуда не исчезает. Подземные воды тянут её дальше, в сторону жилых домов. Там люди пользуются скважинами и колодцами, и никто не может гарантировать, что вода у них безопасна», — объясняет Павел Гудовский, председатель Палаты экологических организаций Гражданской ассамблеи Красноярского края.
По его словам, речь идёт не о теоретической угрозе, а о реальной опасности для здоровья. Свинец, например, влияет на нервную систему и особенно опасен для детей. Мышьяк и нефтепродукты относятся к канцерогенам, а высокая концентрация цинка и меди отравляет почву и разрушает экосистемы.
Для жителей близлежащих улиц это не абстрактные термины. Они живут рядом и ежедневно видят, как снегоотвал меняет их двор и воздух вокруг.
«Весной вся эта каша течёт вниз. Стоит жара — и дышать нечем. Земля пропитывается, а потом люди сажают огурцы и картошку. Вода же одна и та же. Это пугает», — рассказывает жительница улицы Болдинской.
Другой сосед добавляет: «Мы называем эту территорию шахтёрской зоной. Весной она вся чёрная, летом становится ещё хуже. Каждый год одно и то же. Власти обещали разобраться, но снег продолжают свозить сюда. Всё это стекает в Бугач и потом в Енисей».
Люди сравнивают ситуацию с парадоксом. За сброс снега прямо в реку водителей штрафуют, но многотонные массы грязного снега складируют у жилых кварталов без последствий.
Красноярск сталкивается с этой проблемой не первый год. В 2024 году похожая история произошла на улице Высотной. Тогда экологи зафиксировали превышение по опасным веществам, а министерство экологии вынесло предостережение коммунальщикам. Снегоотвал перенесли, а затем и вовсе закрыли. Но произошло это только потому, что на этом месте началась стройка станции метро, а не из-за заботы о здоровье людей.
Сегодня ситуация повторяется в другом районе города. Экологи снова обращают внимание на опасность, но пока в ответ лишь тишина.
«Будет выполнена обваловка, очищены лотки и проведены другие работы. Всё это нужно, чтобы площадки соответствовали нормам», — говорит пресс-секретарь департамента Светлана Трушкова.
Однако экологическое сообщество настроено скептически. Даже самые тщательно выстроенные канавы и обваловки не решают главного — сам снег уже загрязнён. А значит, любой отвал становится источником токсинов.
Экологи подчёркивают, что речь идёт не о единичном случае. Снег с улиц любого крупного города — это смесь реагентов, тяжёлых металлов и продуктов сгорания топлива. В Красноярске эта проблема особенно остра из-за рельефа. Снегоотвал на Архангельской расположен на краю склона, и всё, что в нём содержится, уходит вниз — к жилым домам и воде.
Специалисты давно предлагают искать новые способы обращения с городским снегом. В ряде стран используют плавильные установки: снег там превращается в воду, которую фильтруют перед сбросом. Другой вариант — вывоз на специальные полигоны с гидроизоляцией и дренажной системой. Да, это дорого, но зато безопасно.
В Красноярске пока продолжают идти по старой схеме: снег вываливают на пустырь и утрамбовывают, чтобы поместилось больше. Весной это превращается в поток грязи и пыли, который никуда не исчезает.